# MANIFESTO AGAINST SURVEILLANCE CAPITALISM **Версия:** 2026-07-16 **Автор:** Станислав Пашков > Человек — не сырьё для рекламного конвейера. Приватность начинается не с тайны. Она начинается с границы. Дом не становится подозрительным оттого, что у него есть стены; мысль не становится преступной оттого, что она ещё не высказана; человек не обязан делать себя прозрачным, чтобы доказать свою добросовестность. Пространство, в которое нельзя войти без разрешения, — не укрытие от общества, а одно из условий человеческой свободы. Корпорации любят говорить, что данные — новая нефть. В этой метафоре уже совершена подмена: нефть не чувствует, не передумывает и не имеет права сказать «нет». Человек имеет. Когда его опыт называют ресурсом, живую биографию начинают рассматривать как месторождение: каждый клик можно добыть, каждую паузу — измерить, каждое сомнение — превратить в сегмент, а затем продать доступ к нашей предсказуемости тому, кто больше заплатит. Нам обещали бесплатный интернет. На практике счёт выставили вниманием, поведением, связями, маршрутами и правом оставаться непредсказуемыми. Данные текут рекламным сетям, брокерам, «партнёрам», подрядчикам, аналитическим платформам и следующим владельцам очередной компании. Всё это называют персонализацией, хотя слишком часто речь идёт о промышленном наблюдении, переведённом на язык удобства. ## Согласие, которого не было Кнопка «Принять всё» не превращает слежку в честный договор. Интерфейс не совершает морального чуда: навязанная кнопка остаётся давлением, даже если рядом стоит слово «согласие». Выбор несвободен, если отказ спрятан, путь к нему намеренно усложнён, язык непонятен, а цена отказа — изгнание из цифровой жизни. Согласие должно быть конкретным действием для конкретной цели, а не пожизненной лицензией на всё, что однажды придумает отдел продаж. Свободный выбор существует лишь там, где «нет» работает почти так же легко, как «да», и не превращает человека в пользователя второго сорта. Нельзя оправдывать сбор фразой «так делают все». Массовая практика не становится этичной только из-за масштаба. Нормальность бесконечного наблюдения — результат архитектуры и бизнес-модели, а не закон природы. ## Память машин и право быть незавершённым Человеческая память несовершенна, и в этом есть не только слабость, но и милосердие. Забвение оставляет место для прощения, взросления и нового начала. Машина, которая ничего не забывает, способна превратить биографию в досье, а однажды сказанное — в неизменную характеристику личности. Поэтому данные должны иметь срок годности. Собирать нужно не всё технически доступное, а только необходимое. Использовать — только для заявленной цели. Хранить — только пока эта цель существует. Не склеивать разные стороны жизни без отдельного разрешения. Не передавать цифровой след по цепочке так, чтобы человек уже не мог понять, у кого находится его прошлое. Удаление должно быть настоящим, а не сменой видимости в интерфейсе. Отказ должен быть равноценен согласию, а приватность — исходным состоянием системы. Без тёмных паттернов, мелкого шрифта и наказания за желание остаться в покое. ## Анонимность: убежище и кольцо Гига Анонимность — не отсутствие личности. Это право самому решать, кому и в каком контексте открывать связь между голосом и паспортом. Она защищает информаторов, людей, переживших насилие, авторов непопулярных взглядов, подростков, ищущих помощь, и каждого, кому для честного вопроса сначала нужно безопасное расстояние. Исследовательница Хелен Ниссенбаум точно замечала: сегодня недостаточно просто убрать имя — личность восстанавливают из связки мелких, по отдельности безобидных признаков. История анонимной речи старше интернета. В деле *McIntyre v. Ohio Elections Commission* Верховный суд США защитил право распространять анонимные политические листовки. Это решение не создало безусловного права скрываться при любом действии, но напомнило: возможность говорить без имени может защищать идею и её автора от подавления большинством. И всё же анонимность имеет второй конец. Во второй книге «Государства» Платон рассказывает о кольце Гига, которое делает владельца невидимым. Это не просто мечта о свободе, а проверка нравственности: останется ли человек справедливым, если исчезнет риск быть узнанным? Если бы весь интернет был абсолютно анонимным и принципиально непрослеживаемым, невидимость получила бы не только жертва, но и преследователь; не только диссидент, но и вымогатель; не только автор откровенного признания, но и человек, отправляющий угрозы. Там, где никакое действие нельзя связать с действующим лицом даже при доказанном тяжёлом вреде, право на анонимность превращается в чужое бесправие. У пострадавшего остаётся экран, но исчезает адресат ответственности. Психолог Джон Сулер назвал это частью эффекта онлайн-растормаживания: невидимость и дистанция могут помогать человеку говорить откровенно, но могут также ослаблять эмпатию и чувство последствий. Одна и та же дверь ведёт и к искренности, и к жестокости. Поэтому анонимность нельзя честно описать ни как абсолютное добро, ни как абсолютное зло. Это свобода, требующая архитектуры ответственности. ## Не стеклянная тюрьма и не безнаказанность Выбор не должен стоять между двумя антиутопиями: миром, где каждый обязан показывать паспорт перед тем, как заговорить, и миром, где причинённый вред никогда не может получить автора. Мне ближе другой принцип: **анонимность перед толпой, ответственность — перед законом**. Публично человек может оставаться под псевдонимом или без имени. Раскрытие личности допустимо не из любопытства, не ради рекламы и не «на всякий случай», а по конкретному основанию, в необходимом объёме, с независимой проверкой, возможностью оспаривания и ответственностью того, кто получил доступ. Суды уже много лет ищут именно эту границу: - в *K.U. v. Finland* Европейский суд по правам человека признал, что Финляндия не защитила частную жизнь двенадцатилетнего ребёнка, поскольку закон не позволил установить автора размещённого от его имени сексуального объявления; - в *Standard Verlagsgesellschaft v. Austria (no. 3)* тот же суд подчеркнул, что абсолютного права на онлайн-анонимность нет, но признал неправомерным раскрытие данных комментаторов без реального сопоставления конкурирующих прав; - в *Doe v. Cahill* Верховный суд Делавэра потребовал, чтобы истец представил достаточно серьёзные доказательства до раскрытия личности анонимного автора, иначе сам иск может стать инструментом запугивания; - в *Tele2 Sverige / Watson* Суд Европейского союза провёл принципиальную границу между целевым хранением данных для борьбы с тяжкими преступлениями и всеобщим неизбирательным хранением сведений обо всех. Из этих решений складывается не идеальная формула, но важный вектор: расследовать конкретный вред — не то же самое, что заранее наблюдать за всеми. Нельзя превращать каждого человека в вечного подозреваемого только потому, что однажды данные о ком-то могут оказаться полезными. ## GDID: когда устройство получает постоянное имя Летом 2026 года общество увидело наглядный пример этой двойственности. В США была раскрыта уголовная жалоба против 19-летнего Питера Стокса, гражданина США и Эстонии, которого обвинение связывает с группой Scattered Spider. Его задержали в Финляндии и экстрадировали в США. Это важно сформулировать точно: Стокс обвинён, но на момент публикации этого манифеста не осуждён; жалоба излагает версию следствия, а не установленный приговором факт. Сам документ не является судебным прецедентом. Однако раскрытая в нём инфраструктура наблюдения реальна независимо от исхода дела. Согласно показаниям агента ФБР, Microsoft передала записи, связанные с `GDID` — Global Device Identifier. Представитель Microsoft описал его как устойчивый идентификатор конкретной установки Windows на физическом устройстве или виртуальной машине: он сохраняется при обновлениях системы, а после полной переустановки создаётся новый. В материалах следствия один GDID оказался связан с точным адресом страницы регистрации ngrok в конкретную минуту, последующим посещением сайта пострадавшей компании, использованными IP-адресами и активностью в разных странах. VPN менял видимый сетевой адрес, но постоянный идентификатор позволял сопоставлять разрозненные события с одной установкой Windows. Этот случай не доказывает, что каждая установка Windows при любых настройках передаёт Microsoft полную историю всех браузеров. Судебный документ не объясняет, какой именно компонент создал URL-записи: Edge, SmartScreen, Defender, синхронизация учётной записи, необязательная диагностика или сочетание нескольких источников. Утверждать больше — значит заменить критику догадкой. Но остаётся вопрос, на который пользовательская документация Microsoft не даёт простого и цельного ответа: какие именно события связываются с GDID в разных службах, при каких настройках, как долго хранится эта связь, кому она доступна и как человек может увидеть, разорвать или удалить её. Microsoft публично описывает общие категории обязательных и необязательных данных, включая историю просмотра в браузерах Microsoft среди необязательной диагностики, а в технических перечнях встречаются различные идентификаторы устройства. Однако масштаб конкретного сопоставления стал понятен не из ясного уведомления Windows, а из федерального дела. Именно здесь проявляется нравственный парадокс. Данные помогли расследованию тяжёлого предполагаемого преступления — и одновременно показали, насколько подробно инфраструктура частной компании способна восстановить путь человека. Хороший исход в одном деле не делает любую архитектуру наблюдения хорошей. Инструмент, созданный для преступника, технически существует и рядом с обычным пользователем. Право на приватность не является наградой за невиновность. Оно не требует сначала доказать, что человеку нечего скрывать. Вопрос не в том, должны ли расследоваться тяжкие преступления. Должны. Вопрос в том, почему миллионы людей узнают о пределах видимости собственной операционной системы из показаний ФБР, а не из понятного интерфейса, документации и реального управления данными. ## Как я хочу строить этот сайт Этот сайт не идеален и не находится вне инфраструктуры интернета. Сервер видит сетевое соединение. Сообщения контактной формы и приватного ящика после серверных проверок отправляются по электронной почте в закрытый ящик и могут технически находиться в очередях и резервных копиях почтового провайдера. Необязательная статистика посещений через Яндекс Метрику должна загружаться только после выбора посетителя. Поэтому честность важнее удобного, но ложного лозунга «мы ничего не собираем». Мой принцип проще: не обещать невидимость там, где её нет, а устанавливать понятные границы там, где обработка действительно нужна. - заранее объяснять, что именно происходит; - не загружать необязательную аналитику до выбора посетителя; - не передавать в аналитику содержимое форм; - позволять обратиться под псевдонимом и не делать личность публичной по умолчанию; - не сохранять содержимое контактной формы и приватного ящика отдельной записью в базе сайта; - отделять публичное сообщение от технических данных доставки; - удалять частную переписку не позднее 90 дней после получения, если диалог не продолжился, либо не позднее 90 дней после завершения диалога; - не продавать данные посетителей и не использовать их для рекламного профилирования на этом сайте; - менять этот текст и Политику до начала новой обработки, а не задним числом. Юридические условия обработки находятся не здесь, а в отдельной [Политике конфиденциальности](/privacy). Этот текст — позиция, а не согласие, договор или попытка спрятать практику обработки за красивыми словами. Манифест не заменяет проверяемую архитектуру. Если код делает обратное написанному, верить следует коду — а исправлять нужно и код, и текст. ## Подытог Интернет должен помогать человеку общаться, учиться, спорить и создавать, а не превращать его жизнь в бесконечный источник поведенческих сигналов. В нём должны оставаться места, где присутствие не становится долгом перед будущим, а случайная ошибка — вечной характеристикой. Нам нужны право на тишину, право на временность, право на ошибку, право на забвение и право не объяснять себя каждому наблюдателю. Нам нужна анонимность, которая защищает от толпы, но не превращает причинённый другому вред в безадресный. Нам нужна ответственность, которая начинается с доказанного основания, а не с тотальной видимости всех. Приватность — не темнота. Это пространство, в котором мысль может созреть до того, как станет публичной. Анонимность — не лицензия на жестокость. Идентификация — не цена за право существовать. Технология должна помнить только то, что вправе помнить, и забывать то, на что её право закончилось. Она должна расширять человеческую свободу, а не присваивать её. Человек — не продукт. Человек — не набор данных. Человек — не рекламная аудитория. Человек всегда больше следа, который оставил. ## СПИСОК ИНФОРМАЦИОННЫХ ИСТОЧНИКОВ Фактические утверждения и правовые примеры в этом манифесте основаны на следующих материалах: 1. Платон, [«Государство», книга II — кольцо Гига](https://classics.mit.edu/Plato/republic.3.ii.html). 2. Helen Nissenbaum, [*The Meaning of Anonymity in an Information Age*](https://nissenbaum.tech.cornell.edu/papers/The%20Meaning%20of%20Anonymity%20in%20an%20Information%20Age.pdf), 1999. 3. John Suler, [*The Online Disinhibition Effect*](https://doi.org/10.1089/1094931041291295), 2004. 4. Специальный докладчик ООН по свободе выражения, [A/HRC/29/32: шифрование, анонимность и права человека](https://www.ohchr.org/en/documents/thematic-reports/ahrc2932-report-encryption-anonymity-and-human-rights-framework), 2015. 5. Верховный суд США, [*McIntyre v. Ohio Elections Commission*, 514 U.S. 334](https://supreme.justia.com/cases/federal/us/514/334/), 1995. 6. ЕСПЧ, [*K.U. v. Finland*](https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-89964), № 2872/02, 2008. 7. ЕСПЧ, [*Standard Verlagsgesellschaft mbH v. Austria (no. 3)*](https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-213914), № 39378/15, 2021. 8. Верховный суд Делавэра, [*Doe v. Cahill*](https://courts.delaware.gov/opinions/download.aspx?ID=67130), 884 A.2d 451, 2005. 9. Суд ЕС, [*Tele2 Sverige AB / Watson*, C-203/15 и C-698/15](https://curia.europa.eu/jcms/upload/docs/application/pdf/2016-12/cp160145en.pdf), 2016. 10. Министерство юстиции США, [уголовная жалоба *United States v. Peter Stokes*, 25 CR 812](https://www.justice.gov/usao-ndil/media/1450651/dl?inline=), 16 апреля 2026 года, и [сообщение об аресте и экстрадиции](https://www.justice.gov/opa/pr/alleged-member-criminal-cyber-hacking-group-scattered-spider-arrested-finland-and-extradited), 1 июля 2026 года. 11. Microsoft, [сводка по сбору данных для Windows](https://www.microsoft.com/ru-ru/privacy/data-collection-windows) и [перечень обязательных диагностических событий Windows 11](https://learn.microsoft.com/en-us/windows/privacy/required-diagnostic-events-fields-windows-11-26h1).